БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКИЕ КОНФЕРЕНЦИИ

<< ГЛАВНАЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

загрузка...

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 57 |

«А.П. ЧЕХОВ: ПРОСТРАНСТВО ПРИРОДЫ И КУЛЬТУРЫ Материалы Международной научной конференции Таганрог, 2013 г. УДК 821.161.1.09“18” ББК 83.3(2Рос=Рус)5 ISBN 978-5-902450-43-6 ...»

-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ

ТАГАНРОГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ЛИТЕРАТУРНЫЙ И ИСТОРИКО-АРХИТЕКТУРНЫЙ

МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК

ЧЕХОВСКАЯ КОМИССИЯ РАН

ЮЖНЫЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РАН

ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ

И ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

ЮЖНОГО НАУЧНОГО ЦЕНТРА РАН

А.П. ЧЕХОВ:

ПРОСТРАНСТВО ПРИРОДЫ И КУЛЬТУРЫ

Материалы Международной научной конференции

Таганрог, 2013 г.

УДК 821.161.1.09“18” ББК 83.3(2Рос=Рус)5 ISBN 978-5-902450-43-6 Редколлегия: Е.В. Липовенко, М.Ч. Ларионова (ответственный редактор), Л.А. Токмакова.

А.П. Чехов: пространство природы и культуры. Сб. материалов Международной научной конференции. Таганрог, 11–14 сентября 2013 г.

Таганрог, ООО «Издательство «Лукоморье», 2013 г. 420 с.

В сборник вошли материалы Международной научной конференции «А.П. Чехов: пространство природы и культуры», проведенной Таганрогским государственным литературным и историкоархитектурным музеем-заповедником, Чеховской комиссией РАН и Институтом социально-экономических и гуманитарных исследований Южного научного центра РАН.

Статьи сборника посвящены важным проблемам современного чеховедения и представляют собой анализ и интерпретацию произведений писателя с использованием различных методов – от биографического до мифопоэтического.

Издание предназначено для литературоведов, лингвистов и всех, кто интересуется русской литературой и творчеством А.П. Чехова.

© ТГЛИАМЗ, 2013 г.

© ООО «Издательство «Лукоморье», 2013 г.

Пленарные доклады Пленарные доклады

ЧЕХОВ И РОМАНОВЫ

Владимир Борисович Катаев Россия, Москва kataev2003@yandex.ru В этом году отмечается 400-летие царского дома Романовых. Многие события и явления нашего прошлого, да и настоящего ставятся сейчас в соотношение с этой огромной полосой в истории России. Как нередко случается, юбилейная апологетика исключает трезвость в оценке таких соотношений. Многие историки, публицисты, литераторы спешат пропеть хвалу государям, в недавнем прошлом лишь поносившимся.

Хрестоматийные оценки, которые русским самодержцам выносили русские писатели, при этом либо ставятся под сомнение, либо перетолковываются или попросту замалчиваются – в юбилейном году формируются новые мифологемы, выстраиваются сомнительные исторические схемы.

Можно ли отыскать какую-либо определенность в отношении Чехова к героям этого юбилея? Правомерна ли постановка темы «Чехов и Романовы»? Или в очередной раз, вслед за М.М. Бахтиным и Д.С. Лихачевым, можно говорить об отсутствии исторического аспекта в мире Чехова, констатировать ненаходимость у него выходов на исторические события и персоны?

Жизнь Чехова протекла в три последние российские царствования.

Александр II, Александр III, Николай II – каждый из них накладывал свой особенный отпечаток на судьбы империи и всех ее подданных. В отличие, скажем, от Пушкина, который также пережил за свою жизнь три смены на русском троне, Чехов не мог похвалиться личным общением с тремя Романовыми. В случае Пушкина – один из них отчитал будущего поэта в еще младенческом возрасте, два других своим прямым воздействием слишком многое определили в его изменчивой судьбе и в творчестве.

У Чехова столь явных контактов не было.

Но само место рождения и ранней юности Чехова – Таганрог, город со столь многими выходами на историческое прошлое, не мог не вводить в «жизненный состав» будущего писателя чувство причастности к этому прошлому. Напомню наиболее известные пересечения, по большей части косвенные, чеховской биографии с теми или иными событиями и деяниями в канве правления Романовых.

В одном из таганрогских зданий, получившем наименование дворца, за 35 лет до рождения Чехова скончался император Александр I;

гимназистом А.П. Чехов: пространство природы и культуры Чехов с другими сверстниками присутствовал и пел в хоре на заупокойных службах памяти императора во дворце и в греческом монастыре. (П.И. Чайковский назвал дворец «окаменелой страницей» русской истории.) Бронзовый памятник Александру I работы Ивана Мартоса возвышался с 1831 г. на Иерусалимской площади возле монастыря.

Александр I и его эпоха оставались живы в памяти таганрожцев и были на слуху у Чехова сызмальства. Степному пастуху из рассказа «Счастье» (1887) он дал такие слова: «Я его годов шестьдесят знаю, с той поры, как царя Александра, что французов гнал, из Таганрога в Москву на подводах везли. Мы вместе ходили покойника царя встречать» (С. VI, 211).

А картина таганрогского художника Якова Сангурова, изображавшая открытие памятника Александру I в Таганроге, висела в доме тетки Чехова Марфы Ивановны Морозовой, так что он рекомендовал спустя много лет: «Картина хоть и неважная, но все же для музея годится»

(П. VII, 89–90). Тогда же, в 1897–1898 гг., посылая для Таганрогской городской библиотеки четыре тома монографии Н.К. Шильдера «Император Александр I, его жизнь и царствование», он отмечал: «Там есть про Таганрог» (П. VII, 267).

С главным деянием племянника умершего в Таганроге царя, Александра II, – отменой крепостного права – семья Чеховых, выкупленная еще прежде того на волю, прямо не связана. Но дух эпохи крепостничества наложил очень сильный отпечаток на детские годы писателя: дедушка был «крепостником» по убеждениям, отец в отношении близких многое от него унаследовал. Ностальгия Фирса по тем временам, когда были «мужики при господах, господа при мужиках» (C. XIII, 222), ведет к эпохе еще Николая I.

Чехов знал памфлет Л. Толстого «Николай Палкин» и судил об эпохе Николая I скорее по сохранившимся от нее живым осколкам. Но вот что интересно: давая совет Якову Мерперту, задумавшему знакомить Францию с биографией Достоевского, Чехов заметил, что нужно ясное указание на время, когда жил писатель, – «в царствование Николая I, в царствование Белинского и Пушкина» (П. VII, 315). Литература здесь поставлена Чеховым в один ряд (а может быть, и выше) номинального царя, и градус монархизма Чехова этим и определяется.

Чехов, по каплям выдавливавший из себя раба и при этом никогда не идеализировавший то, свидетелем чего ему выпало быть в годы его таганрогского детства и возмужания, все-таки эпохе и реформам Александра II был обязан многим.

Александр II побывал проездом в Таганроге;

видел ли его воочию мальчик Чехов, сведений не сохранилось. Но одному событию, связанному с этим царем, Чехов был особенно обязан, хотя и косвенным образом.

7 апреля 1879 г. Таганрогская городская дума учредила «в ознаменование чудесного спасения Императора Александра II от грозившей ему опасности» (это было покушение народника Александра Соловьева – третье по счету покушение на царя) десять стипендий, по 300 рублей каждая, «для воспитания молодых людей в высших учебных заведениях» [Таганрог и Чеховы 2003: 267, 276]. А 6 сентября того же года Таганрогская городская управа сообщила в Московский университет, что «по постановлению особой комиссии на одну из этих стипендий избран студент Московского университета Антон Чехов» [Таганрог и Чеховы 2003: 276].

Во все годы обучения в Императорском Московском университете эта стипендия, связанная с именем Александра II, особенно на первых порах, как бы неаккуратно она ни присылалась, была реальной поддержкой и для студента Антона Чехова, и для всего семейства. И Московский университет, и его студент Антон Чехов обязаны тому событию в истории семьи Романовых.

Но пора сказать о главном.

Став москвичом, Чехов никогда не порывал связей с родным городом. Еще одной живой изначальной исторической составляющей сознания Чехова была гордость за свое рождение в городе, основанном еще одним Романовым – Петром Великим. В городе, который был спланирован и расчерчен по нормам петровского градостроительства. Кто знает – может быть, сознание юного Чехова, как и других таганрожцев, щемила даже ревность к северной столице России, которую Петр начал строить на пять лет позже. Ведь – допустим вполне возможное – если бы на тот момент более агрессивной по отношению к России была не Швеция, а Турция, – кто знает, где положил бы основание новой столицы создаваемой империи Петр. И тогда будущий поэт наделял бы ее основателя иным размышлением: отсель грозить мы будем турку… (Екатерина Вторая в переписке с Вольтером высказывала именно такое предположение о возможном для Петра решении сделать столицей Таганрог [Переписка… 1892: 202].

Во всяком случае, сознание связи родного города с Петром Великим в Чехове жило всегда. И именно Чехову родной город обязан великолепным памятником своему основателю.

Когда мы читаем письма Чехова П.Ф. Иорданову о выборе модели и места установления памятника Петру, здесь снова уместна перекличка А.П. Чехов: пространство природы и культуры с Пушкиным. Памятник Петру в Таганроге должен выглядеть «и величественно, и торжественно». Статуя работы Марка Антокольского «изображает настоящего Петра, и притом Великого, гениального, полного великих дум, сильного» (П. VII, 201) – Чехов здесь слегка перефразирует пушкинскую характеристику Петра из «Медного всадника», в чем-то углубляя, усиливая ее. Настаивая на принятии именно этой «великолепной статуи», Чехов определяет (вступая при этом в несогласие с Иордановым) место ее установки: надо «считаться… с мнением художника», Петр должен стоять «лицом к морю, ветер дует на него с моря»;

художник «выбрал бы местность, откуда видно море, то есть крепость» (П. VII, 216). Вопреки мнению Иорданова, город выбрал место, о котором говорит Чехов, и Таганрог получил «лучший памятник Петру в России» (см.: П. VII, 562).

Характерно при этом, что Чехов в переписке с тем же адресатом отодвигает себя в тень, уверяя, что это ему, Иорданову, «город обязан прекрасной статуей». А потом включается обычная чеховская самоирония: «Я бы приехал на открытие памятника Петру I, да не хочется новый фрак шить, и денег маловато, все истратил» (П. XI, 17).

Точки пересечения биографии и творчества Чехова с двумя последними Романовыми, с Александром III и Николаем II, разнообразны.

И здесь, как ни парадоксально, наша тема может стать, так сказать, реверсивной: «Романовы и Чехов».

Александр III, вступивший на трон после убийства террористами его отца, принимал меры для обуздания общественного брожения.

В Петербурге на расстоянии менее километра сейчас стоят два конных памятника царям, символизирующие прямо противоположное. Медный всадник Фальконе – Петр «Россию поднял на дыбы», а стоящий во дворе Мраморного дворца памятник Александру III Паоло Трубецкого как раз резко (почти тупо) осаживает русского коня. Как всякие политические деяния, эти меры имели положительные и отрицательные последствия.

Александру III его прошлые и сегодняшние апологеты ставят в заслугу бесспорное: впервые за целое царствование Россия не участвовала в войнах, и это позволило сосредоточиться на проблемах экономики, вызвало рост производительных сил, укрепление национальной валюты и т.д. Умиротворение – пусть мнимое и непрочное, – внесенное в смятенные умы, обратило молодые силы страны на созидательный, а не разрушительный путь. Возросла цена завершенного, а не прерванного из-за ухода в революцию образования. После смерти царя-миротворца благодарные слова памяти Александра III высказали Д.И. Менделеев, В.О. Ключевский, В.В. Докучаев… Но… Уже в 1882 г. издано положение, согласно которому в гимназии не могли приниматься дети мещан. Вследствие этого, в частности, в приеме в таганрогскую гимназию было отказано двоюродному брату Чехова Георгию Митрофановичу. И ведь Антон Чехов, как и его братья (мещанские, не купеческие дети), будь они лет на 10 моложе, уже не могли бы стать гимназистами, разве что экстернами.

И еще одно деяние эпохи Александра III, больно задевшее родной город Чехова и, с уверенностью можно сказать, его самого. Войсковой наказной атаман донского казачества князь Святополк-Мирский доносил императору, что в Донской области обнаружены революционные организации, и пока рядом с Донщиной существуют «две республики, Таганрог и Ростов», он за донцов не отвечает. И император выразил категорическое пожелание, чтобы Таганрог и Ростов с уездом были присоединены к Области Войска Донского [Таганрог и Чеховы 2003: 396]. Обыватели Таганрога и Ростова приняли свое переподчинение «печенегам» в 1887 г. С той поры административное и хозяйственное значение Таганрога пошло на убыль, о нем стали писать как о городе «славного прошлого», «некогда европейском, известном, самостоятельном порте» [Таганрог и Чеховы 2003: 496]. Свое отношение к тем, кому стал переподчинен Таганрог, Чехов выразил позднее в рассказе «Печенег».

Некоторые из сверстников и соучеников Чехова по гимназии – Исаак Павловский-Яковлев, Натан Богораз-Тан, Всеволод Гончаров и другие – примкнули в годы александровской реакции к революционному движению и претерпели нелегкие, порой трагические лишения. Чехов не был оппозиционером, диссидентом в современном понимании этих слов.

Уважая и во многом разделяя намерения и устремления этих людей, свое видение пределов их возможностей, их слабостей он передал в «Рассказе неизвестного человека». Но он создал произведение, которое навсегда осталось самым убедительным свидетельством того, чем жила Россия Александра III. Это рассказ «Человек в футляре».

«Вся Россия показалась мне в футляре», – писала Чехову читательница (см.: C. X, 374). И действительно, рассказ о гимназии и городе, терроризированных страхом, который внушало ничтожество, вобрал в себя признаки целой эпохи в жизни всей страны за полтора десятилетия. Да, это была вся Россия эпохи Александра III, только что отошедшей в прошлое (рассказ создан в 1898 г.), но то и дело о себе напоминавшей.

Из описания тщедушного гимназического учителя Беликова и порядков, насаждаемых им в городе, вырастают точно обозначенные приметы эпохи, когда усиливались репрессивные меры, подавлялась любая А.П. Чехов: пространство природы и культуры оппозиционность, просматривалось явное желание царя и его окружения (К.П. Победоносцев, Д.А. Толстой, В.П. Мещерский и др.) «подморозить»

Россию. Мысль, которую стараются запрятать в футляр. Господство циркуляра запрещающего. Разгул шпионства, высматривания, доноса. Газетные статьи с обоснованием запретов на все, вплоть до самых нелепых («запрещалась плотская любовь»). И как итог – страх рабский, добровольный, всеобщий. Беликов «угнетал нас», «давил на всех», «стали бояться всего», «подчинялись, терпели». Тут же, параллельно с обрисовкой Беликова, по-чеховски лаконичная и точная характеристика запуганной российской интеллигенции: «... стали бояться всего. Боятся громко говорить, посылать письма, знакомиться, читать книги, боятся помогать бедным, учить грамоте...». Так ведут себя «мыслящие, порядочные» интеллигенты, поддавшись страху перед человеком в футляре.

О циркуляры-запреты, столь близкие и понятные Беликову, разбиваются волны плещущего житейского моря: проказы гимназистов, любовные свидания, домашние спектакли, громкое слово, карточные игры, помощь бедным, переписка, то есть любые формы общения. При всей пестроте и неравнозначности это различные проявления живой жизни.

У Чехова не названы наиболее серьезные, важные формы общественной жизни и деятельности, против которых в первую очередь направлялись запреты и циркуляры (может быть, только намеком в отзывах Беликова о Коваленках: «странный образ мыслей», «рассуждают они», «попадешь в какую-нибудь историю»). Более конкретно называть эти формы невозможно, да, пожалуй, в этом нет необходимости. Главное для писателя – показать несовместимость воцарявшихся порядков с живой жизнью, с душевным здоровьем, со всем, что было для Чехова «святая святых».

И подытожен этот блестящий социальный памфлет в характерном для Чехова ключе, все вершит чисто чеховский парадокс. Человек, который бы должен чувствовать себя наиболее привычно в среде, им создаваемой, в нравах, им насаждаемых, – первый страдает от них сам.

Беликов, который держал в руках целый город, сам «скучен, бледен», не спит по ночам. Он запугал прежде всего себя, ему страшно в футляре, ночью под одеялом, он боится повара Афанасия, начальства, воров.

И это парадокс, вновь подсказанный недавним прошлым – страхом «гатчинского затворника» Александра III, который укрывался от запуганных им подданных, во избежание новых покушений, в Гатчине. Если это и «натура», просто «разновидность человеческого характера», как рассказчик Буркин склонен объяснять явление беликовщины, то сколь же она противоестественна, враждебна самой жизни, саморазрушительна!

«Человек в футляре», как и «Хамелеон», и «Унтер Пришибеев», и «Палата № 6», – сильнейшие художественные свидетельства об эпохе Александра III.



Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 57 |
 


Похожие материалы:

«PRIESTHOOD AND SHAMANISM IN THE SCYTHIAN PERIOD THE MATERIALS OF INTERNATIONAL CONFERENCE EDITORIAL BOARD: A.Yu.ALEXEEV, N.A.BOKOVENKO, V.Yu.ZUEV, V1.A.SEMEN0V ST.-PETERSBURG 1996 РОССИЙСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ НАУЧНЫЙ ФОНД ИНСТИТУТ ИСТОРИИ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЭРМИТАЖ ПРОЕКТ СКИФО-СИБИРИКА ЖРЕЧЕСТВО И ШАМАНИЗМ В СКИФСКУЮ ЭПОХУ МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ 1996 ИЗДАНИЕ ОСУЩЕСТВЛЕНО ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ РОССИЙСКОГО ГУМАНИТАРНОГО ...»

«Сводные отчеты по направлениям I-VI по Программе ОИФН РАН Текст во взаимодействии с социокультурной средой: уровни историко-литературной и лингвистической интерпретации за 2010 год Отчет чл.-корр. РАН В.Е.Багно по 1. направлению Литературоведческие аспекты I исследования текста В основу работы коллектива под руководством академика Б.Л. Рифтина легло внимательное коллективное обсуждение участниками проекта как частных положений, так и общих проблем исследования, в рамках круглого стола по теме ...»

«РОССИЯ: СРЕДОТОЧИЕ НАРОДОВ И ПЕРЕКРЕСТОК ЦИВИЛИЗАЦИЙ Материалы к конференции Санкт-Петербург, Дом Плеханова, 30 мая – 1 июня 2012 г. Санкт-Петербург 2012 УДК 94(47) ББК 63.3(2)5+63. 3(2)6 Р 76 Научный редактор: Т.И. Филимонова, канд. ист. наук Научный рецензент: М.Б. Конашев, докт. филос. наук Сборник содержит материалы к докладам участников X Пле- хановских чтений, посвященных истории развития России в каче- стве самостоятельной цивилизации, взаимодействующей с окру- жающими ее мощными ...»

«Введение Туризм в настоящее время развивается очень стремительно. Именно туризм стал одним из доступных средств познания окружающего нас мира, его истории, достопримечатель- ностей и культурного наследия. Туризм представляет собой один из видов услуг и принадлежит к быстро развивающим- ся отраслям экономики. В современной научной литературе существует много определений терминов туризм и гостеприимство. Гостеприимство - это более точное понятие, так как направлено на удовлетворение пот- ...»






 
© 2013 www.kon.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»