БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКИЕ КОНФЕРЕНЦИИ

<< ГЛАВНАЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

загрузка...

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 76 |

«МОСКВА, 18–21 ноября 2003 г. УДК [94+39](470+571)(=112,2)(063) ББК 63,3 (2)+63,5(2) K63 Ключевые проблемы истории российских немцев. Материалы X международной конференции ...»

-- [ Страница 7 ] --

Интерес представляет также сравнительный анализ интерпретации депортации и последующих исторических действий (трудовая мобилизация и режим спецпоселения) самими российскими немцами, включая внутригрупповые различия, на разных этапах своей истории. Эта конкретизация не может претендовать на программу исследования, но ее задача подчеркнуть потребность междисциплинарных исследований, результаты которых могут быть использованы для аргументированной оценки этих исторических действий как геноцида.

Как известно, в Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказания за него ООН «под геноцидом понимаются действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую».

В приведенном определении, как и последующих пунктах его расшифровки, международный документ акцентирует внимание «на намерении физического уничтожения». Итак, если давать правовую оценку какому-либо историческому действию как геноцида, то исходным критерием выступают положения Конвенции и соответствующие доказательства. Исследователь вправе критически отнестись к существующему международному документу, но и оно требует обоснованной аргументации.

Возможен и другой методологический аспект анализа. Третий пункт расшифровки в Конвенции ООН действий, которые подпадают под классификацию геноцида, звучит таким образом: «предумышленное создание для какойлибо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее». Если использовать принцип соотнесения намерений исторического действия и его последствий, то частичное физическое уничтожение, безусловно, имело место. Но мне представляется более важным соотнести именно этнические последствия с депортацией и последующими действиями. И если рассматривать российских немцев как специфическое этническое образование, то мне представляется методологически корректным ставить вопрос именно об этническом геноциде.

Заключение. Хочу еще раз подчеркнуть, что, оставив вне рамок данной статьи обсуждение вопросов о необходимости политической реабилитации, нравственных и правовых оценок факта депортации и его последствий с позиции исторической справедливости и гуманности, не означает отрицания их актуальности. Но наряду с этим мне представляется не менее важным признать, что сегодня в условиях быстрых социальных перемен научные исследования призваны способствовать более глубокому пониманию российскими немцами своего настоящего и ориентаций на будущее через призму всесторонней оценки прошлого как в рамках политической, правовой истории, так и истории повседневности, антропологической истории.

В соответствии с этим возрастает значение обращения исследователей и к общему контексту демократического межкультурного взаимодействия в условиях поликультурности.

Современная европейская социальная мысль активно обсуждает проблематику культурного многообразия, этнической и других групповых идентификаций в контексте политики в сфере культуры, демократических форм государственности, совещательной демократии и др. Предметом острых дискуссий становится вопрос о приоритетности целевых установок в разнообразных идентификационных процессах. Автор работы «Притязания культуры», получившей широкое признание во многих странах, Сейла Бенхабиб пишет: «Очень важно понять, поддерживаем ли мы требования культурного порядка в силу того, что хотим сохранить культуры меньшинств в либеральном демократическом обществе, или же потому, что стремимся расширить круг демократического участия… Современные люди могут выбирать, поддерживать ли им свои культурные традиции или разрушать их… Если же выбирать между ними, то я поставила бы распространение демократического участия и равенство выше сохранения культурных особенностей». И далее автор еще более определенно уточняет свою позицию, что межкультурную справедливость в отношениях между группами людей следует защищать во имя [самой] справедливости и свободы, а не ради абстрактного сохранения культур13.

Не останавливаясь на дискуссионных аспектах приведенных взглядов, хочу отметить актуальность анализа многих проблем российских немцев – от их ментальности до гражданской активности/пассивности – с учетом роли идей свободы, социальной справедливости в их самосознании и социальном поведении. Многочисленные опросы наглядно свидетельствуют о низкой политической активности не только представителей старшего поколения, но и молодежи.

При анализе ожиданий будущих переселенцев при переезде в Германию абсолютное большинство подчеркивает свою политическую и гражданскую индифферентность и готовность, например, к выполнению любой работы независимо от их образовательного уровня и профессиональной квалификации. Результаты изучения выделенного аспекта могут оказать влияние на понимание многих составляющих идентификаций российских немцев как представителей не только этнической группы, но и иных объединений и солидарностей – профессиональных, религиозных, гражданских. Такие исследования могут в конечном итоге способствовать самосознанию тех, кто сегодня относит себя к российским немцам, не только в этническом, но и более широком социокультурном и гражданско-демократическом контекстах.

В заключение хочу предупредить не очень доброжелательных читателей или оппонентов о том, что за моими рассуждениями нет «ни фигур заказчиков, ни финансовых потоков». И если мое мнение или выводы не совпадают в чем-то с моими глубокоуважаемыми коллегами, то это абсолютно нормальная исследовательская ситуация.

См.: Чернова Т.Н. Российские немцы. Отечественная библиография, 1991–2000 гг.:

Указ. новейшей лит. по истории и культуре немцев России. – М., 2001. С. 16–17.

См., например, работы А.Р. Бетхера, П.П. Вибе, Т.Б. Смирновой и др. в Информационно-методическом бюллетене «Культура» для российских немцев Омской области.

См.: Тош Д. Стремление к истине. Как овладеть мастерством историка. / Пер. с англ. – М.: Издательство «Весь Мир», 2000. С. 25.

См.: Савельева И., Полетаев А. Историческая истина и историческое знание // Логос, 2001, №2 (28). С. 4.

Соколова С.С. Индивидуальная форма историчности: Материалы к спецкурсу. – Самара: Изд-во «Самарский университет», 2002. С. 47.

Кагиян С.Г. «Нация» и «этнос» как объекты социально-философского исследования // Философские науки, 2003, № 8. С. 45.

Савельева И., Полетаев А. Историческая истина и историческое знание // Логос, 2001, №2 (28). С.14–15.

См.: Тош Д. Стремление к истине. Как овладеть мастерством историка. / Пер. с англ. – М.: Издательство «Весь Мир», 2000. С. 22.

См.: Рикёр П. Время и рассказ. Т. 1. – М.;

СПб.: Университетская жизнь, 2000. С. 198.

См.: Там же. С. 218.

Бенхабиб С. Притязания культуры. Равенство и разнообразие в глобальную эру / Пер.

с англ.;

под ред. В.И. Иноземцева. – М.: Логос, 2003.

См.: Там же. С.9.

ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ

РОССИЙСКИХ НЕМЦЕВ:

ПОЛИТИКА, ПРАВО, ЭТНОГРАФИЯ

«НЕМЕЦКИЙ ВОПРОС» В ОЦЕНКЕ РОССИЙСКОГО

ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ ВТОРОЙ

ПОЛОВИНЫ ХIХ ВЕКА

И звестно, что общество в своем развитии никогда не находится в состоянии покоя. Тем не менее возможно обнаружить относительно устойчивые социальные состояния, которые, по мнению Вильгельма Вундта, возможно описать, установив общие для всех понятия и принципы1. Не касаясь обобщенной характеристики российского общества второй половины ХIХ века, которое в определенной степени соответствует определению немецкого психолога, остановимся лишь на анализе отношения общественного мнения того периода к российским немцам. Последние уже тогда привлекали к себе внимание различных политических и социальных сил России. К моменту перелома эпох (от крепостнической к капиталистической) в общественном сознании россиян сложились определенные стереотипы представлений о немецкоязычном населении страны2. При этом следует помнить, что этностереотипы влияют на этнические симпатии и антипатии, определяют установочное поведение в этно-контактной среде. Подтверждением этого служат даже народные поговорки того времени. В частности, одна из них гласила: «Что русскому здорово, то немцу – смерть».

Российское общество в оценках своих новых соотечественников эволюционировало от равнодушно-пассивного созерцания немецких колонистов начала ХIХ века, к признанию их успехов в различных областях хозяйственной деятельности в середине столетия.

В южных губерниях России, где немецким и меннонитским населением были достигнуты серьезные экономические результаты, они жили в регионах со смешанным украинско-русским населением. Здесь интенсивно развивались ассимиляционные процессы. Однако ряд факторов способствовали тому, что для немецко-меннонитского населения ассимиляционный барьер был достаточно высок, позволяя тем самым сохранять этно-национальное своеобразие, ментальность этой категории населения.

В то же время рассмотрение проблемы: «Немецкий вопрос» в оценке российского общественного мнения второй половины ХIХ века» – требует учитывать ряд моментов:

1. очередной этап социально-экономического развития России, вступившей на путь промышленного переворота и интенсивного развития капиталистических отношений;

2. политические симпатии и антипатии российских самодержавцев (Александра ІІ, Александра ІІІ, Николая ІІ);

3. появление территориального фактора в национальном самосознании ряда народов российской империи;

4. национальную политику самодержавия;

5. изменение ситуации в расстановке военно-политических сил в Европе и появление этнического риска – предполагаемой вероятности негативного влияния этнического фактора на устойчивость политического пространства3;

6. создание Германской империи и блоковой политики европейских государств;

7. принципиально новую общественно-политическую ситуацию в стране после 1861 года. Эти и целый ряд других моментов внутреннего и внешнеполитического характера оказали серьезнейшее влияние на изменение и последующую трансформацию «немецкого вопроса» в восприятии его российским обществом.

В то же время позиция ряда политических сил России влияла на общую атмосферу в стране, на отношение общества к российским немцам. Трансформация понятия «немец» в «немецкий вопрос», происшедшая в пореформенной России, не была чем-то особенным, ибо в обществе не менее активно обсуждался «польский», «еврейский», «украинский» вопросы4.

Специфика «немецкого вопроса» в южных губерниях страны состояла в том, что он, находясь в одном ряду с вышеперечисленными, был отягчен экономическими и геополитическими факторами и порождал страх возможности сецессионных настроений (требований воссоединения с соседним «родственным» государством).

Итак, переход России на капиталистический путь развития происходил для населения большинства территорий страны достаточно болезненно.

Социально-экономические новации вызывали далеко неоднозначную реакцию (шло разорение помещичьих хозяйств, массовое обезземеливание крестьянства, кризис платежей купечества). В то же время немецкие и меннонитские колонисты Новороссии достаточно быстро и органично встроились в новые социально-экономические обстоятельства. Объяснялось это тем, что на территориях колоний к тому времени возникли своеобразные экономические зоны, где уже в течение полстолетия успешно развивались товарно-денежные отношения5. Наряду с имущественной дифференциацией хозяйств, обезземеливанием части членов колонистских общин здесь возникали колонистские фермерские хозяйства буржуазного типа, промышленные предприятия, формировался слой торгово-промышленной буржуазии, создавался особый экономический регион6, усложнялась схема межличностных отношений, находящихся на этноконфессиональной основе. Более того, идеологические постулаты протестантизма и вероучения меннонитов играли роль своеобразных катализаторов хозяйственной, предпринимательской энергии колонистов. Все это в сочетании с их менталитетом создавало условия для быстрого развития колоний, усиливая тем самым конкуренцию русским производителям, порождала у последних чувство зависти, создавая почву для германофобии. Немецкие колонисты были органически связаны с сельскохозяйственным производством, с землей.

Поэтому аграрный вопрос традиционно занимал у них главенствующее положение. Экономические процессы 60–80-х годов ХIХ века стремительно продвигали Россию по пути ее капитализации. Землепользование крестьян на юге сократилось на треть. Повсеместно возникало аграрное перенаселение и социальная напряженность. Не миновала эта беда и население немецких, меннонитских колоний Юга России. Здесь, на Юге колонисты упорно стремились неукоснительно соблюсти принцип неразделения надельного участка. Это удавалось им вплоть до начала 60-х годов. Десять лет спустя это положение практически полностью утратило силу. Примером может служить ситуация в Одесском уезде Херсонской губернии, где разделенными оказались 85 % участков7.

Доля же безземельных в некоторых меннонитских колониях в 50–70-е годах достигла 56–70,7 % семей8.

Стремясь изменить ситуацию, колонистские общины встали на путь покупки или аренды земли для безземельных, активизируя тем самым создание дочерних колоний. Параллельно этому явлению наблюдался устойчивый рост крупного землевладения немецких и меннонитских колонистов и быстро шедший процесс разорения дворянского землевладения. Наглядным подтверждением происходившего служат данные по ряду уездов южных губерний страны. Так, в Одесском уезде Херсонской губернии, являвшемся территориально-административной единицей с наибольшим удельным весом в нем немцев, за 1869–1889 годы ими было приобретено дес. земли. Товарно-денежные отношения, активно вторгавшиеся во все сферы хозяйственной жизни общества, не обошли стороной и аграрный сектор, о чем свидетельствуют площади проданной немецкими колонистами за те же годы земли – 4762 дес. Разница составила 56 874 дес. в пользу увеличения земельного массива, обрабатываемого немецкими колонистами. В целом по Херсонской губернии за 60–80-е годы ХIХ века немецкими колонистами было куплено 420 073 дес. земли9. В Екатеринославском уезде одноименной губернии за тот же период (с 1861-го по 1888 г.) рост немецкого землевладения составил от 39 000 дес. до 105 000 дес. земли10. Подобные факты приобрели характер устойчивой тенденции. Ситуация отягчалась постоянным ростом цен на землю, увеличением размеров арендной платы, острой нехваткой земельных площадей у украинского, русского крестьянства, проживавшего рядом с немецко-меннонитским населением.

Такое положение не могло не вызвать соответствующей реакции части южнороссийского общества, положившей начало антиколонистскому (фактически антинемецкому движению), центр которого первоначально находился в земских учреждениях Екатеринославщины, а затем выплеснулся на страницы центральной прессы11.

Если бы экономическая составляющая «немецкого вопроса» исчезла, либо проявила тенденцию к уменьшению немецкого землевладения, немецкого фактора в экономике региона и страны в целом, то вполне вероятно, что эта тема сама собой исчезла бы с повестки дня, либо предстала лишь в этно геополитическом ракурсе.

Однако последующие десятилетия сопровождались дальнейшим ростом немецкого землевладения12, ростом влияния немецко-меннонитского элемента в перерабатывающих производствах13, производстве сельскохозяйственного машиностроения14, торгово-промышленных областях15.

Несомненные успехи указанных категорий населения империи порождали у значительной части российского общества не столько желание понять причины происходившего и, уяснив их суть, попытаться овладеть технологиями сельскохозяйственного и торгово-промышленного производства, принципами хозяйствования, сколько чувство зависти, окрашенного этническим моментом. Отсюда и появились уничижительно-оскорбительные оценки немецких колонистов, как, например, высказывание одного из учредителей общества «Освобождение» И. И. Петрункевича: «Я поражался тупости этих людей, предназначенных быть культуртрегерами в стране, стоявшей выше их по своим природным способностям»16.

Если же учесть еще и в качестве немаловажного фактора национальную политику государства, в которой обозначился националистический перелом, то со всей очевидностью станет ясно, что этническое неравенство, присутствующее в людном этническом пространстве, порождающее определенную иерархию, было чревато конфликтами17 как «горизонтального»

(между этническими группами), так и «вертикального» типа (между этнической группой и государством)18.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 76 |
 


Похожие материалы:

«Sverdlovsk Regional belinsky library municipal museum in memory of internationalist soldiers Shuravi IndIvIduAl–SoCIety– ARmy–WAR ХХIII military Science Conference on october, 23rd, 2008 Ekaterinburg 2009 Гуманитарный университет Центр военных и военно-исторических исследований Свердловская областная универсальная научная библиотека им. в.Г.Белинского муниципальный музей памяти воинов-интернационалистов Шурави Человек–оБщеСтво– Армия–войнА XXIII военно-научная конференция 23 октября 2008 г. ...»

«ОТ АВТОРА Когда вышло первое издание этой книги, в письмах, на читательских конференциях часто задавался один и тот же вопрос: Что в Черном кресте выдумано, что было в жизни? Саша — это я, ею история — моя жизнь, — написал в газету молодой человек, бывший сектант. Может быть, это и так, но я, автор повести, никогда его не встречал, с судьбой его не знаком. Повесть — не очерк и не корреспонденция. И, ...»

« ...»

«А.П. ЧЕХОВ: ПРОСТРАНСТВО ПРИРОДЫ И КУЛЬТУРЫ Материалы Международной научной конференции Таганрог, 2013 г. УДК 821.161.1.09“18” ББК 83.3(2Рос=Рус)5 ISBN 978-5-902450-43-6 Редколлегия: Е.В. Липовенко, М.Ч. Ларионова (ответственный ре- дактор), Л.А. Токмакова. А.П. Чехов: пространство природы и культуры. Сб. материалов Международной научной конференции. Таганрог, 11–14 сентября 2013 г. Таганрог, ООО Издательство Лукоморье, 2013 г. 420 с. В сборник вошли материалы Международной научной кон- ...»






 
© 2013 www.kon.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»