БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКИЕ КОНФЕРЕНЦИИ

<< ГЛАВНАЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

загрузка...

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 34 |

«ФОРМИРОВАНИЕ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ И СРЕДА ОБИТАНИЯ НА ТЕРРИТОРИИ УРБОЭКОСИСТЕМ Сборник материалов Всероссийской научной конференции с международным участием (27–28 сентября 2012 ...»

-- [ Страница 8 ] --

Сопоставление карты площади сбора с картой пластики рельефа, построенной И.П.Барановым по методике И.П.Степанова (рис. 2) позволил отметить близкое сходство этих двух карт. Главное отличие карт, во-первых, в том, что при отрисовке потоков на карте пластики автор использовал свои знания об особенностях геологического строения территории. Во-вторых, на карте пластики рельефа не отражается микрорельеф, обусловленный криогенными процессами в период поздневалдайского оледенения. По В.М. Алифанову [1], рельеф исследуемого участка может быть отнесен к области распространения реликтового полигонально-блочного микрорельефа (рис. 3). На водоразделе можно видеть полигональные структуры четкой гексагональной формы (участки с горизонталями 210 и более метров) (рис. 3). С понижением местности, особенно на склонах, полигоны увеличиваются, они становятся прямоугольными (тетрагоны). По межблочным понижениям оформляется эрозионная микросеть. Последняя и придает полигональной сети микрорельефа древовидную форму. Наилучшим образом видны блочные повышения на пологих склонах, на более крутых склонах блочных повышений почти уже нет.

Рис. 2. Фрагмент карты пластики рельефа На космическом снимке (рис. 3) видно, что точки пробоотбора в области трансект попадают как в область блоков (светлые участки) так и в область межблочных понижений (темные участки).

Рис. 3. Космический снимок с проявлениями погребенного реликтового полигонально-блочного микрорельефа. Блоки – светлые участки, межЕсли посмотреть на карту площади сбора, то можно увидеть в областях межблочных понижений светлые полосы (зоны смыва разной степени выраженности). Они генерализованно отображают некоторые элементы полигонально-блочного микрорельефа. Следовательно, можно сделать вывод, что мелкие изгибы изолиний средствами ГИС можно «уловить», а значит, можно делать попытки формализованного описания поведения радионуклида (встроившегося в решетку глинистых минералов и перемещающегося с почвенным материалом) по элементам рельефа.

Следует обратить внимание еще на один момент. Изучение ландшафтной обусловленности геохимических (и прочих) процессов на склоновой поверхности принято проводить вдоль катены, назначаемой по склону от водораздела до основания склона. Вместе с тем, на этапе рекогносцировочного исследования карта пластики рельефа (и карта площади сбора) позволяет видеть, «попадает» ли катена в пределы участков склона с относительно однородными процессами (процессом дивергенции в пределах выпуклых отрогов и конвергенции в понижении) или она пересекает участки с разнонаправленным перемещением почвенного вещества. Разумеется, это можно выяснить и при анализе топографической карты (рис.4), но чтение карты пластики дает возможность «видения» процесса даже не слишком опытному исследователю.

В качестве примера на рис. 5 приведены четыре профиля (катены), составленных из точек пробоотбора.

Первая катена проходит вдоль выпуклого отрога. Активность цезия-137 вдоль нее уменьшается с 197 Бк/кг на водораздельной поверхности (115 трансекта) до 169,9 Бк/кг в средней части склона ( трансекта) и до 137,5 Бк/кг у основания склона (112 трансекта). Вторая катена проходит вдоль понижения в рельефе. Активность цезия вдоль этого профиля изменяется от максимального 146,2 Бк/кг на привершинной части склона (трансекта 114) до 148,9 Бк/кг – в средней части склона (113 трансекта) и до 116,2 – 120,8 Бк/кг – у основания склона (112 трансекта). Катена третья идет вдоль выпуклого отрога «по правому борту понижения». Активность цезия-137 на вершине склона – 149,2 Бк/кг (на трансекте 114 точка попала в межблочное понижение, на карте площади сбора – это светлая полоса смыва), затем повышается до 190 Бк/кг – в средней части склона (трансекта 113) и в нижней части склона (трансекта 112) уменьшается до 139,7 Бк/кг. Сложнее оказалось обнаружить зону аккумуляции из-за невысокого превышения отметок местности (60-100 см). Четвертая катена может считаться идентифицирующей зону аккумуляции у основания склона выпуклого отрога. Активность цезия-137 вдоль нее меняется от 196,4 Бк/кг ( трансекта) до 145,1 Бк/кг – у основания пахотного склона (112 трансекта). В процессе исследования было обнаружено влияние полигонально-блочного микрорельефа на снижение активности цезия-137 в области межблочных понижений и на ее увеличение в области блочных повышений. На рис. 6 приведен фрагмент космического снимка, который иллюстрирует это утверждение для трансекты 113.

Рис. 5. Активность цезия-137 вдоль выпуклого отрога (катена 1 и 3), вдоль понижения (2) и вдоль основания склона выпуклого отроРис. 6. Трансекта 113. 1, 3, 5, 7 – области повышения (вершины блоков), характеризующиеся повышенной активностью цезия-137;

2,4,6, – области понижения в рельефе (межблочные понижения), характеризующиеся пониженной активностью цезия-137 в зонах тальвега.

Рис. 7. Зависимость активности цезия-137 от площади сбора (кв. м) для тальвега понижения, пересекающего трансекты 112 – 115 на Вывод. Вторичное перераспределение цезия-137 на пахотном склоне в пределах серых лесных почв в левобережье бассейна Верхней Оки поддается формализованному описанию с помощью площади сбора, рассчитанной в ГИС. Вариабельность цезия-137 объясняется также влиянием на его перераспределение реликтового полигональноблочного микрорельефа.

1. Алифанов В.М., Гугалинская Л.А., Овчинников А.Ю. Палеокриогенез и разнообразие почв центра Восточно-Европейской равнины. – М.: ГЕОС, 2010. – 160 с.

2. Марусова Е.А. Влияние природных и антропогенных факторов на свойства пахотных серых лесных почв южного Подмосковья //

Автореферат канд. дисс. – М.: МГУ, 2005. – 23 с.

3. Нестеренко Ю.М. Водная компонента аридных зон: экологическое и хозяйственное значение. – Екатеринбург: УрОРАН, 2006. – 286 с.

4. Степанов И.Н. Пространство и время в науке о почвах. Недокучаевское почвоведение. – М.: Наука, 2003. – 400 с.

5. Costa-Cabral, M. C. and S. J. Burges. 1994. Digital elevation model networks (DEMON): A model of flow over hillslopes for computation of contributing and dispersal areas. WATER RESOURCES RESEARCH, VOL. 30, NO. 6, P. 1681, 1994, doi:10.1029/93WR03512.

Шептуховский М.В.

ФГБОУ ВПО «Шуйский государственный педагогический университет»,

ГЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ ПРИРОДЫ

КАК ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННАЯ КАТЕГОРИЯ

«Памятник природы – охраняемая природная территория, на которой расположен редкий или достопримечательный объект живой или неживой природы, уникальный в научном, культурном, историкомемориальном или эстетическом отношении» – такое определение можно почерпнуть в свободной энциклопедии «Википедия». Федеральный закон Российской Федерации «Об особо охраняемых природных территориях» (1995) свидетельствует, что памятники природы – уникальные, невосполнимые, ценные в экологическом, научном, культурном и эстетическом отношениях природные комплексы, а также объекты естественного и искусственного происхождения. В системе рангов особоохраняемых природных территорий памятники природы занимают последнее место и по природоохранному статусу не могут сравниться, например, с заповедниками или национальными парками, являющимися объектами Всемирного наследия.

Обращаясь к понятию «экологии духа», введенного в науку академиком Д.С. Лихачевым, категорию «памятник природы» можно определить как некий природный (или природно-социальный) объект, о котором в народе жива память. С этой точки зрения, например, такой природный объект Русского Севера как, памятник регионального значения Шуньгский разрез (республика Карелия) являет собой природное урочище, которое содержит в себе память об открытии здесь в XIX веке уникальной горной породы – шунгита. Памятный знак в том месте не установлен (иначе памятником назывался бы он). Остались лишь хорошо читаемый геологический разрез и выработанная большая пещера, где раньше добывался этот камень. Другой пример памятника природы – урочище «мыс Корабль» на Кольском полуострове. В нем сокрыта память о поморах, живших в тех местах с XVI века, ловивших рыбу в Белом море и добывавших аметисты для нужд КириллоБелозерского монастыря (аметистовая копь была монастырской вотчиной).

Два упомянутых памятника Русского Севера относятся к категории геологических, а, как известно, ничто в природе не вечно, и камни» – горные породы – тоже. Соответственно, не могут быть вечными и геологические памятники природы: силы природы их разрушают безвозвратно. Им помогает и человек. В шунгитовой пещере практически выбран весь антраксолит (наиболее ценная разновидность шунгита с содержанием углерода до 95%). В пещере – масса обвалов.

Пройдет какое-то время, и необратимые изменения затронут и стратиграфический разрез, и саму пещеру, останется только место. Аналогичный вид имеет и мыс Корабль. Впрочем, мыс там усмотреть уже невозможно, а берег усеян щебенкой и валунами из красного рифейского песчаника возрастом около двух миллиардов лет со следами, оставленными «взрывных дел мастерами». Море, как ему и положено, шлифует и дробит глыбы тектонической брекчии, а вместе с ней уничтожает и ее цемент, представленный жеодами, щетками и друзами аметиста, горного хрусталя и мориона, а также прожилками, заполненными флюоритом и баритом, превращая всю красоту в песок шоколадного цвета. В одном месте («Дедова яма»), где раньше также добывали аметист, сплошным покровом щебня и валунов усеяно огромное поле, напоминающее крупный курумник.

Рис. 1. Мыс Корабль. Тектоническая (аметистовая) брекчия Эти два геологических памятника природы России расположены в таких местах, которые своими уникальными пейзажами оставляют очень глубокий эмоциональный след у путешественников. Чтоб увидеть все это великолепие, люди едут за тысячи километров. И, естественно, увозят с собой не только фотографии. Щетка аметиста, флюоритовая галька или кусочек антраксолита, как память, украшают кабинеты всех (ну или почти всех) путешественников, побродивших по тем местам и имеющих хоть минимальное представление о камне.

Но именно это и вызывает размышления о сущности понятия «памятник природы» и судьбах уникальных природных объектов.

Как видим, память об охраняемом природном объекте у путешествующего человека вызывает не только сам объект, но и его «представитель», дериват, – кусочек, который уносит с собой человексобиратель в силу своей генетической предрасположенности. Надо заметить, что уносят «ценные камешки» не только с памятной целью, но нередко и с вполне прагматической: они имеют еще реальную цену, выраженную в деньгах. Образцы, взятые с описанных здесь памятных урочищ, без особого труда можно приобрести в магазинах крупных городов: Петрозаводска, Петербурга и др. Вот здесь и возникает вопрос о судьбах памятников природы, но парадокс всей истории заключается в том, что, с одной стороны, памятники природы являются охраняемыми объектами. Но с другой стороны – их не охраняют, но, как бы даже «расхищают». Я использовал именно это слово, так как в случае возникновения конфликта человек, унесший кристаллы аметистов с поморского берега, сразу приобретает статус расхитителя природных богатств. В этой связи вспоминаются слова незабвенного М.М. Пришвина, который писал: «Прелесть живого цветка подчеркнута непременной и близкой смертью его. Своей красотой он как бы обращается ко мне со словами: «Возьми меня, человек, я тебе отдаюсь и вверяюсь, возьми и спаси меня от неминучей смерти» [3, С. 54]. А, может быть, «расхищение» есть своеобразный способ сохранения в памяти? Уж пусть лучше аметистовая щетка украшает интерьер и будет «спасена», нежели будет истерта в песок нещадными волнами и временем! А сколько этих прекрасных ранее добытых («изъятых») камней украшают старинную церковную утварь, сохраняя, в числе прочего, память о былых запасах самоцветов! И вот ведь странная логика человеческого мышления: пока объект называется месторождением, добывать природный ресурс можно и нужно. Как только месторождение вырабатывается, оно иногда становится памятником природы!

Попробуем очертить противоречие. Позитивная (аттрактантная) сторона категории «памятник»: а) это – редкий, эстетически выраженный объект, с которым связаны не только уникальные природные особенности, но и история;

б) эти свойства аккумулируют в памятнике его духовный потенциал (эстетический, познавательный, воспитательный, патриотический и т.п.);

в) каждый памятник природы может рассматриваться как носитель определенных материальных ресурсов. На основе этих свойств памятники природы обычно оцениваются как ценные природные объекты, подлежащие охране. Их описывают, фотографируют, в том числе исчерпывающую информацию можно легко найти в ресурсах Интернет. Информация об охранном статусе содержится в официальных документах, размещаемых на сайтах организаций.

Другая сторона – пессимистическая. В отличие от предыдущей позиции, она почти неопределенная и вызывает массу вопросов, ответы на которые или неизвестны, или не афишируются. Вот некоторые из них. Кому конкретно нужны памятники природы? Есть ли у них хозяин, который их реально охраняет? Что представляют собой эти охранные действия, и насколько они продуктивны? Какую роль играет исчерпывающая информация о памятнике (в том числе и популяризация географических координат для того, чтоб легче было найти объект)? Сохраняется ли памятник реально, на самом деле (на уровне консервации) или все же он, подчиняясь второму началу термодинамики, уже переполняется энтропией? И, наконец, извечный и безответный вопрос: что делать? В чем смысл признания определенного объекта – памятником?

Показателен пример с тем, как в нашей стране вольготно можно относиться к ценным природным объектам [2]. Из национального парка «Югыд ва», являющегося памятником Всемирного природного наследия ЮНЕСКО, где сохраняются «девственные леса Коми», по решению Роснедр изъято 1,9 тысяч гектаров земли для освоения золоторудного месторождения Чудное (недавно обнаруженного на его территории). Минприроды РФ, допустило изменение площади и территориального расположения национального парка. И только вмешательство организации Гринпис совместно с Генеральной прокуратурой дают надежды на прекращение добычи золота на его территории. Если уж природный объект такого статуса можно переводить в разряд эксплуатируемых, то что говорить о памятных геологических объектах с выработанными ресурсами!

Упомянутые в начале статьи два памятника природы Русского Севера расположены в местах, весьма отдаленных от крупных жилых территорий, добраться до них, хоть и нетрудно, но материально затратно, и не каждый человек имеет возможность побывать и увидеть уникальные уголки своей Родины. С этой точки зрения их духовный потенциал реализуется слабо (точнее, стихийно). Это откладывает их неминуемую гибель на неопределенный срок. Вместе с тем, назвать эти урочища нетронутыми местами нельзя. Правильнее считать их уже разрушенными под воздействием антропогенного прессинга (ведь это былые месторождения полезных ископаемых). От них осталась лишь память да то немногое, что, хоть и помалу, но «расхищается» любопытствующими путешественниками.

В сознании обывателя, а нередко и представителя власти, под чьей юрисдикцией находится памятник, рождается мысль: «Если изымаешь ресурс – то являешься расхитителем», но и как сделать, чтобы ни люди не уносили, ни время не разрушало – ответ им не просто неизвестен, об этом вопросе даже не задумываются. Двойственное отношение к памятникам природы сродни понятию «двойной стандарт». С одной стороны, считается, что нужно сохранить даже то немногое, что еще осталось. С другой – не известен действенный механизм этого.

Вместе с тем, нужно привлечь внимание людей к памятнику, что само по себе уже чревато усилением антропогенного воздействия и продолжающейся деструкции. Антропогенный фактор разрушающе действует вместе со временем (в частности, с выветриванием). Повидимому, нужно констатировать тот факт, что в нашей стране еще не существует концепция памятников природы. В связи с этим можно сделать предварительные выводы, основанные на анализе ситуации, сложившейся вокруг некоторых геологических памятников природы:

1. Развитие категории «памятник природы» во времени и пространстве означает следующее. Создается каждый памятник по желанию людей на основе определенных критериев, важнейший из которых – аттрактантность (которая основана на природной уникальности и духовной ценности объекта). Их духовный потенциал используется людьми, но при этом человеческий фактор совместно со временем действует разрушающе. Не всегда человек производит более сильное нарушение целостности объекта, нежели деструктивные природные силы. Поэтому, говорить о консервации памятников «на все времена», очевидно, бесперспективно. Особенно это относится к отдаленным и малодоступным природным объектам.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 34 |
 







 
© 2013 www.kon.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»